Монахиня Миропия (Аденкова)

Монахиня Миропия, в мире Мария Иванова, происходила из московской дворянской семьи; родилась она в 1766 году; место жительство родителей ее, равно как и имя матери ее, неизвестны, но несомненно, что она воспитана была ими в духе православной веры и стро-гого христианского благочестия. Когда Марии Ивановне исполнилось совершеннолетие, родители выдали ее замуж за Орловского (вероятно) дворянина Григория Федоровича Аденкова и при этом благословили ее на новую семейную жизнь своею родовою иконою Казанской Божией Матери, украшенною золотым крестом-мощевиком. Григорий Федоро-вич Аденков занимал весьма видное положение; он служил в Томской губернии при соля-ной экспедиции и располагал большими средствами. Но семейная жизнь Марии Ивановны продолжалась недолго; в 1790 году муж ее умер, оставив ее вдовою; детей у них не было. Молодая богатая вдова, вращаясь в кругу высшего светского общества, имела полную воз-можность вступить в новый брак; но издавняя склонность к тихой жизни заставила ее убо-гую келию обители предпочесть богато убранным дворянским покоям…

«Из давних лет моих я имела твердое намерение к получению монашеского чина», — писала она сама в одном из своих прошений на имя Преосвященного Ионы, епископа Там-бовского. Следуя сему влечению, она, таким образом, поступила в Московский Зачатьев-ский Алексеевский женский монастырь. Здесь, вдали от мирской суеты, Мария Ивановна на положении простой послушницы — белицы терпеливо исполняла всякие труды, возлагаемые на нее по усмотрению игумении Доромидонты. Так незаметно текло время, сменялись годы, пока не настал всем памятный 1812 год. В этом году Россия потрясена была нашествием французов, двинувшихся на нашу Родину под начальством своего Императора Наполеона. 12-го июня неприятельская армия перешла нашу западную границу; 25-го августа под уда-рами ее пал город Смоленск, а 2-го сентября французы вступали уже в Москву. Спасая себя и свое имущество, большинство жителей заблаговременно покинули Москву; примеру их последовали и сестры Зачатьевского монастыря. Собралась в путь и послушница Аденкова; она тогда же решила навсегда оставить Москву и устроиться в Тамбовском Вознесенском девичьем монастыре, о существовании которого она знала и слышала от прежних своих зна-комых. При отсутствии железных дорог весь длинный путь (440 верст) до Тамбова ей пред-стояло совершить на лошадях. Дальность расстояния, шайки всюду бродячего люда делали это путешествие для женщины весьма опасным. Торопясь выездом, Мария Ивановна почти все свое имущество покинула в обители; не расставалась она лишь с заветною своею святы-нею, иконой Казанской Божией Матери, своим родительским благословением. Возложив все упование на помощь Царицы Небесной, она усердно помолилась пред святой иконой и, держа ее на персях, вышла из своей келии и села на приготовленную подводу. Трудно ска-зать, как много времени пришлось ей потратить на этот переезд. К несчастью ямщик, вез-ший монашенку, заподозрил у нее большие деньги и решил воспользоваться ими, покончив предварительно с ней самой. Для удобства исполнения своего замысла, он свернул лошадей с дороги и направил их в чащу близ лежащего леса. Мария Ивановна, несмотря на свою не-опытность, сразу поняла, какая грозит ей опасность и со всею горячностью своего сердца обратилась с молитвою к Царице Небесной, прося Ее защиты от неминуемой смерти. «Не бойся, Я твоя Заступница», — вдруг послышался голос в ответ на ее молитву. Мария Иванов-на воспрянула духом, а ямщик внезапно лишился зрения. Сознавая свою вину, ямщик испо-ведал свой преступный замысел пред монахиней и слезно просил ее помолиться об исцеле-нии, дав при этом обещание целою и невредимою доставить ее на место. После краткой со-вместной молитвы пред иконою Божией Матери, ямщик прозрел и с чувством глубокой бла-годарности к Богу и искреннего уважения к своей путнице благополучно доставил ее в Воз-несенский женский монастырь. Это было в конце 1812 года. Игумения Вознесенского мона-стыря с любовию приняла вновь прибывшую путницу, и с этого времени она навсегда оста-лась жить в сей обители. По ходатайству той же игумении Маргариты вдова Мария Иванов-на Аденкова 9-го июня 1816 года была включена в штат монахинь Вознесенской обители с наречением ей имени Миропии. В то время в Вознесенском монастыре был один только храм Вознесенский; 41 келия и до 150 монахинь с послушницами. Келии у сестер были де-ревянные, одноэтажные и в большинстве крытые тесом; расположены они были четырех-угольником, в южной стороне которого находился храм. Все келии составляли собствен-ность монашествующих, они переходили из рук в руки или по наследству или же путем куп-ли-продажи. Следуя сему обычаю монастыря, и монахиня Миропия на оставшееся сбереже-ние купила себе келию, лежащую на северной стороне от храма. Келия эта была ни что иное, как простая 7х8-аршинная деревянная изба, крытая тесом, нештукатуреная, с русскою печью в углу. Вход в келию вел через маленькие сени, на лицевой стороне которых было очень ма-ленькое оконце, закрывавшееся изнутри деревянною задвижкою. Это скромное жилище Миропии также скромно было и обставлено; передний угол келии был украшен св. иконами, между которыми первое место занимала икона Казанской Божией Матери; пред нею тепли-лась неугасаемая лампада. Жизнь монахини Миропии в Вознесенском монастыре протекала тихо, незаметно, как жизнь и вообще всякого монаха или монахини, в келейных трудах, в церковной и домашней молитве, в исполнении монастырского послушания (Миропия была ризничая — починяла ризы). Отличительную черту ее характера составляли скромность, кро-тость, в

Comments are closed.