Епископ Тамбовский и Мичуринский Феoдосий

Евангельские нормы духовно-нравственного совершенствования как основа жизни (по творениям святых отцов)

Доклад епископа Тамбовского и Мичуринского Феодосия на Рождественских чтениях 28 января 2010 года,
г. Москва

В жизни человек оказывается перед выбором. Он ищет счастье то в одном, то в другом. Известно, что планы построить рай на земле иллюзорны, а подлинного счастья без Бога не бывает. Человек неизбежно терпит неудачу и духовно умирает, если избирает себе в жизни широкий путь удовольствий. А между тем есть путь совершенной жизни – путь, указанный Христом в Евангелии. Явившись в мир, Совершитель нашего спасения призвал человека к покаянию, преображению и совершенствованию, к «благой части», которую избирают все праведники, еще на земле достигая единения с Богом, или обожения, то есть такого духовного состояния, когда в душе человека находит Себе обитель Дух Святой. Преподобный Серафим Саровский так глубоко и верно определил подлинную цель христианской жизни: «Пост, молитва, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей жизни христианской, хотя они и служат средством для достижения ее. Истинная цель жизни нашей христианской есть стяжание Духа Святого Божия» (1).

Духовное совершенство человека начинается тогда, когда в душе появляется желание обратиться к Богу и отказаться от греховных устремлений своей воли и от каждодневной суеты мира, где присутствуют порабощающие страсти и соблазны, оставшиеся в сущности неизменными со времени падения прародителей и которые апостол Иоанн Богослов определил как «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин. 2,16). Святой Исаак Сирин говорит: «Где страсти прекращают свое течение, там мир умер» (2). Мир, в данном случае, это измена души своей собственной богозданной природе, ее рассеянное бессмысленное блуждание вне себя. Отказ от мира означает вхождение души в саму себя, сосредоточенность, восстановление цельности человека, возвращающегося к общению с Богом. Постоянное духовное бодрствование, хранение своего тела и души в чистоте, противление безнравственной направленности ума составляют основу добродетельной жизни человека и требуют от него максимальной осознанности своих поступков. Смирение и покаяние – это врата, открывающие ему возможность принять благодать Божию, это не просто переходный этап на пути к Богу, а непрерывающийся процесс, это внутреннее состояние тех, кто действительно стремится стать совершенным, это – сила, изменяющая нашу природу. «Покаяние, – говорит преподобный Исаак Сирин, – всегда прилично всем грешникам и праведникам, желающим получить спасение. И нет предела усовершенствованию, потому что совершенство и самых совершенных подлинно несовершенно» (3).

Христос поставил во главу Своего учения о духовном совершенстве осознание человеком своей духовной нищеты по отношению к идеалу – Богу. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное», – так начал Он Свою Нагорную проповедь (Мф. 5, 3). Без самоуничижения, без осознания своего недостоинства, без смирения невозможно спасение человека, невозможно стяжание Святого Духа Божия, ибо «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4, 6). Святые отцы особо подчёркивают, что гордыня человеческая, соединенная со своеволием, препятствует человеку идти к Богу, встает огромной преградой на пути к совершенству. Смиренному же человеку путь к богопознанию открыт. Такой человек осознает свои грехи и недостоинство, не полагается в жизни только на свои способности, а всецело предает себя в руки Божии. «Смирение есть крепкое … основание, на котором с безопасностью можно созидать и все прочее», – говорит святитель Иоанн Златоуст (4). А преподобный Сисой иноку, который в беседе с ним сказал, что находится в непрестанном памятовании Бога, ответил: «Это не велико; велико то, когда ты считаешь себя хуже всей твари». На самом деле велико и спасительно непрестанное памятование о Боге, но эта высота очень опасна, когда лествица к ней не основана на смирении (5). Идеал смирения показал миру Сам Спаситель (Фил. 2, 8), вслед за Которым прекрасные образцы этой христианской добродетели явило множество святых людей. Осознание своего недостоинства рождает искреннее покаяние, которое дает человеку возможность вернуться к Отцу. «Каяться, — значит в сердце чувствовать … виновность грехов своих, значит сознавать, что оскорбили ими Творца, Отца бесконечно Святого и гнушающегося грехом, значит всей душой желать исправления и заглаждения их» (6). Если в человеке нет чувства греховности и сокрушения сердечного, то он непременно впадет в тяжелую болезнь — прелесть (7). «Смирение и покаяние – единственное нравственное состояние, из которого можно приступить ко Христу», – учит святитель Игнатий (Брянчанинов) (8).

Чем больше внимания христианин обращает на свою душу, тем острее его недовольство своим духовно-нравственным состоянием, тем настойчивее ищет он лучшего, стремится к совершенству. Сокрушение о своих грехах рождает в нем скорбь и печаль – плач о грехах. И блажен этот плач (Мф. 5, 4), ибо, по слову Спасителя, он приносит человеку утешение, и сердце его заполняется радостью и блаженством. Через слезы молитвенного предстояния перед Богом и покаяние человек возвращается в рай чистоты (9). Кающийся в своих грехах начинает снисходительнее относиться к немощам и слабостям родных и близких, коллег по работе, он перестает осуждать и презирать, становится кротким в общении и поведении.

«Кротость есть величайшая из добродетелей, потому и причислена к блаженствам», – пишет святитель Василий Великий (10). Кроткий человек сохраняет в своей душе мир в любых обстоятельствах, он никогда не платит злом за зло, обидой за обиду, не сердится, не прекословит, не укоряет, не грозит отмщением обидчикам, он спокоен духом, за все благодарит Бога, терпеливо переносит жизненные испытания и лишения. Кроткий не впадает в гордость и беспечность, он везде и всюду несет с собой мир, теплоту и радость. Кто не имеет в себе кротости, тот не может быть подлинно счастливым. Обетование Божие – кротким «наследовать землю» (Мф. 5, 4) уже в земной жизни дарит человеку особое благословение и благость, и, конечно, оно исполнится дарованием вечного блаженства в жизни будущего века. Кротость и совершенство души несовместимо с горделивым самопревозношением. Совершенный человек невинен, искренен и чист, как ребенок, ибо сказано: «Кто умалится, как … дитя, тот и больше в Царстве Небесном» (Мф. 18, 4). Смирение и происходящая из него кротость – основные качества человека, живущего согласно евангельским нормам. Это высшие достоинства разумного создания, требующие жертвенности, бескорыстия, чистоты помыслов. Кроткий имеет благоволение у Бога.

Евангелие приводило и приводит ко Христу, к познанию правды жизни, к жажде этой правды миллионы людей на земле. Желание правды и ее искание – это ревность о духовном, о высших благах. Человек, следующий за Христом, чувствует необходимость жить по правде Божией, надеется получить Его благодать, которая врачует немощных и восполняет оскудевающих. Господь обещает «алчущим и жаждущим правды» насыщение (Мф. 5, 6). Это духовное насыщение подается христианину в святых Таинствах, и особенно в Таинстве Святой Евхаристии. Как пища телесная утоляет голод, так и духовное насыщение приносит внутреннее успокоение и сообщает новые силы для усовершенствования. Насыщает христианина благодатью и молитва, которой святые отцы придавали большое значение. Начинаясь с плача и сокрушения о грехах, она соединяет человека с Богом. Все добродетели в своей совокупности должны служить молитвенному совершенству, и, наоборот, не могут быть добродетели прочными, если ум не будет находиться в молитвенном бодрствовании. В общем смысле всякое предстояние человека перед Богом есть молитва. И для того, чтобы жажда души постоянно утолялась, молитва должна стать непрерывной, как дыхание. Это требует особого искусства, целой духовной науки, постигнуть которую современному человеку все труднее и труднее, однако желание это сделать очень важно. Люди часто ищут оправдания, говоря, что невозможно, живя в мире, непрестанно молиться, следовать тому духу, тому идеалу жизни, который начертал и оставил нам Спаситель. Но Дух Христов ни в коем случае не подавляет природу человека, не гонит его из семьи и общества в пустыни и монастыри. «Он допускает и гражданские службы, и научность, и художественность, но все это обращает в средства к возрастанию в духе, к стяжанию благ неземных, к угождению Богу» (11).

Достигнув действием благодати Божией и посредством молитвенного делания и поста согласия в своей душе и испытав от этого чувство внутренней радости и гармонии, христианин желает того же духовного устройства и другим. Движимый чувством христианской любви, он хочет послужить пользе ближнего и оказывает ему милосердие и благотворительность, не думая получить что-либо взамен. Уже община первых христиан идеально воплотила в жизнь учение Христа, милостиво заботилась о бедных, устраивала общие трапезы, объединила имущество, которым на равных пользовались малообеспеченные. Заповедь «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5, 7) всегда особо исполнялась и исполняется в Церкви. Евангелие, читаемое в Неделю о Страшном суде (Мф. 25, 31-46), именно дела милосердия называет критерием оценки добродетельности и праведности жизни человека. Эта заповедь будет обличать всех жестоких и надменных. Кто не выполнит ее, ожидает наказание, ибо, по слову апостола, «суд без милости не оказавшему милости» (Иак. 2, 13). На суде Божием «заградятся уста всякого, кто будет жаловаться на трудность пути ко спасению. Иисус Христос открывает нам все средства к достижению блаженства и облегчает путь ко спасению, чтобы в дни суда Его никто не мог сказать, что ему не дано было достаточных средств ко спасению. Что может быть удобоисполнимее заповеди о милосердии, за которое … обещается блаженство? Нет человека, который не мог бы быть милостивым к ближним своим, если только сам не ожесточил сердца своего; нет времени, в которое бы не открывалось нам множество случаев к милосердию, а следовательно, нет человека, который бы не мог получить блаженства, обещанного всем милостивым» (12).

Многочисленные примеры из жизни первохристиан и позднейшей церковной истории позволяют говорить о том, что милосердие было онтологически присуще Церкви и ее членам. Не является исключением и жизнь современных христиан. В наше время активно возрождается дело милосердия и благотворительности в Русской Православной Церкви, повсеместно создаются социальные православные сообщества, оказывающие благотворительность и заботящиеся о бедных и нуждающихся. Заповедь о милосердии занимает особое место в ряду других заповедей. «Эта добродетель … подражает Богу и уподобляет Ему человека …, она столь велика, что может прощать и грехи», — учит авва Дорофей (13).

Милосердный христианин творит добро и милость по внутренней необходимости и потребности, что, естественно, предполагает абсолютное бескорыстие, чистосердечиеи нелицемерие, а чистый сердцем христианин получает новую награду от Бога: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8). Чистые сердцем люди всегда правдивы, они не способны льстить в глаза, а за глаза осуждать; их уста говорят от чистоты сердца только доброе, возвышенное и светлое, ибо чем сердце наполнено, тем оно и открывается окружающим. Преподобный Исаак Сирин говорит: «Мы «храм Божий» (1 Кор. 3, 16), а посему, как чист Сам Бог, очистим храм Его, чтобы Он возжелал вселиться в нем. И как Он Сам свят, освятим и храм Его; украсим его всякими добрыми и честными делами …, чистой сердечной молитвой. Тогда облако славы Его просветит душу, и свет величия Его воссияет внутри (нашего) сердца» (14). «Что такое чистое сердце? – вопрошает святой праведный Иоанн Кронштадтский и отвечает: – Это сердце кроткое, смиренное, доверчивое, нелживое, неподозрительное, незлобивое, доброе, некорыстное, независтливое, непрелюбодейное» (15). «Соделавший свое сердце чистым не только познает смысл и значение вещей второстепенных и после Бога сущих, но прошедши все их, зрит и Самого Бога, в чем … предел благ» (16). «Чистое сердце, – говорит преподобный Симеон Новый Богослов, – это кто не только не бывает тревожим и тяготеет какою-либо страстью, но не помышляет даже ни о чем худом …, хотя бы кто хотел этого, и одну память о Боге держит в себе с неудержимою любовью… Сердце чистое есть … то, которое не находит в себе никакого помышления или помысла мирского, но все (устремлено) к Богу. Вот что служит знамением чистоты сердечной и верным признаком, по которому всякий может определить меру своей чистоты и видеть себя, как в зеркале» (17). «Обетование видеть Бога настолько велико, – говорит святитель Григорий Нисский, – что превосходит предел всякого блаженства, поэтому кто видит Бога, тот уже имеет все, что состоит в числе благ – нескончаемую жизнь, вечное нетление, бессмертное блаженство, нескончаемое Царство, непрекращающееся веселие, истинный свет, духовную и сладостную пищу, неприступную славу, непрестанное радование и всякое благо» (18).

В чистом сердце, которое созерцает Бога, отсутствует всякая вражда, несовместимая с чистотой, как свет несовместим с тьмой. Христианин, не имеющий в своем сердце вражды, которая есть неизбежное следствие греха, старается и других удержать от этого греха, и отсюда совершенно естественным является его дальнейшее действие – примирение. Он несет мир окружающим его, становится миротворцем, старается прекратить раздоры, неприязнь, зло. За исполнение этой заповеди человеку даруется богосыновство (Мф. 5, 9). Своим служением христианские миротворцы подражают Спасителю, Который «есть мир наш» (Еф. 2, 14), и поэтому удостаиваются благодатного имени сынов Божиих. Проповедь о мире на терзаемой противоречиями и войнами земле очень важна. Христиане призваны всегда напоминать современникам эту Евангельскую заповедь.

Укрепившись благодатными дарами Святого Духа, христианин готов на любые лишения за имя Христово и даже на самую смерть. Таковым Христос также дарует блаженство. «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф. 5, 10- 12). Ничто не способно отлучить от Бога человека, сердце которого создано Богом, который есть Любовь, для того, чтобы любить Его единого и служить Ему (19). «Душа, исполненная любви Божией, забывает и небо, и землю… и уже от сладости Духа Святого бывает в восторге к любимому Богу и Отцу Небесному…, она уже ясно чувствует, что Господь нам Отец … и нет больше счастья, как любить Бога всем умом и сердцем, всей душой», – пишет старец Силуан Афонский (20).

Духовно-нравственное совершенство христианина будет полноценным, если венцом всех его добродетелей станет нелицемерная любовь. В ней, как в фокусе, заключается сущность христианской нравственности. Нет ни одного доброго дела, которое не входило бы в понятие любви, и, напротив, нет ни одного злого дела, которое не исключалось бы любовью. Любовь христианская есть «первая и наибольшая заповедь» (Мф. 22, 38). Любовь человека к Богу смиренна, она немыслима без осознания своих немощей и глубокой веры в милосердие и помощь Божию, без послушания Его воле и исповедания Его имени. Она выше земных привязанностей, даже родственных, ибо Господь говорит: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10, 37). Любовь – это божественный дар. Она делает человека подобным Христу. Через исполнение этой заповеди он достигает обожения. Особенностью истинно христианской любви является то, что она не имеет предела, как нет предела в подвиге самосовершенства и богопознания, ибо Бог для человека всегда остается идеалом. Подлинная любовь к Богу соединяется с любовью к людям. «Ключ к божественным добродетелям дается сердцу любовью к ближнему», – учит преподобный Исаак Сирин, показывая необходимость этого вида любви для духовного видения (21). «За исканием любви к Богу нетрудно исполнить и любовь к ближнему, – говорит святой Макарий Великий. – Первая предпочитается всему прочему и об этом старайся больше, нежели о другом – в таком случае за первым последует и второе» (22). Истинная любовь – начало познания Бога в Его благости, познания Его как Любви совершенной. Блаженный Диадох повествует: «Поведал мне некто из любящих Бога: «Когда я возжелал ощутительно изведать любовь Божию, даровал мне это в полном чувстве и удовлетворительности благий Господь; и я в такой силе чувствовал действие сие, что душа моя тогда желала с неизреченною радостью и стремительностью изыти из тела и отойти ко Господу и совсем забыть чин сей привременной жизни» (23). О том, что через любовь Бог познается как Любовь, пишет и святой Симеон Новый Богослов: «Сия Любовь – глава всех добродетелей, есть Христос и Бог наш, который для того сошел на землю, чтобы сделать нас причастниками Своего Божества… Сия любовь… изливается в сердца наши Духом Святым (Рим. 5, 5) и есть потому причастие благодати Христовой, посредством коей соединяемся с Богом» (24). Соединенные с Богом в любви избранники Божии достигают состояния совершенного человека «в меру полного возраста Христова» (Еф. 4, 13). Христианская любовь простирается и на недоброжелателей (Мф. 5,44). Любить врагов невозможно без благодати Святого Духа, Который «научает любви и тогда жалко даже бесов, что они отпали от добра, потеряли смирение и любовь к Богу», – учит старец Силуан Афонский (25). Совершенный образ любви явил человечеству Сам Господь наш Иисус Христос, будучи воплощенной Любовью.

Путь духовно-нравственного совершенства, указанный Христом в Нагорной проповеди, является основой праведной жизни, он единственный ведет человека к блаженству и богоуподоблению, к исполнению им своего предназначения на земле. Святые люди, прошедшие этот путь и опытно познавшие духовную радость от подвига исполнения заповедей, ощутившие всю сладость и полноту подлинного счастья в Боге, призывают исполнить эти Евангельские нормы жизни и последовать за Христом всех желающих собственного спасения и вечной жизни в Царстве Небесном.


Примечания.
1. О цели христианской жизни. Беседа преп. Серафима Саровского с Н.А. Мотовиловым. Сергиев Посад, 1914, с. 5.
2. Свт. Феофан Затворник. Письма о духовной жизни.
3. Лосский В. Мистическое богословие. БТ, сб. 8, М., 1972, с.107.
Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т.1, кн. 2, СПб, 1895, с. 533.
Свт. Игнатий Брянчанинов. Сочинения. Т.4, СПб, 1905, с. 497.
6. Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т.7, кн. 2, СПб, 1901, с. 645.
7. Игумен Никон. Письма духовным детям. Париж, 1979, с. 22.
8. Свт. Игнатий Брянчанинов. Сочинения. Т.4, цит. изд., с. 182.
9. Свт. Игнатий Брянчанинов. Путь ко спасению. М., 1899, с. 200.
10. Свт. Василий Великий. Творения. Т.5, М., 1991, с. 289.
11. Сборник отеческих изречений и извлечений из писаний некоторых церковных учителей и новейших православных богословов. М., 1899, с. 273.
12. Барсов М. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Четвероевангелия. Т.1, СПб., 1893, с. 527-528.
13. Авва Дорофей. Душеполезные поучения. Тула, 1990, с. 166.
14. Прп. Исаак Сирин. Христианская жизнь по Добротолюбию. М., Свято-Данилов монастырь, 1991, с. 177.
15. Св. прав. Иоанн Кронштадтский. Моя жизнь во Христе. Издание Валаамского монастыря, 1991, с. 82.
16. Прп. Максим Исповедник. Христианская жизнь по Добротолюбию. Цит. изд., с.176.
17. Прп. Симеон Новый Богослов. Христианская жизнь по Добротолюбию. Цит. изд., с. 176.
18. Свт. Григорий Нисский. Творения. 4.1, М., 1862, с. 437-438.
19. Старец Никодим Святогорец. Невидимая брань. М., 1912, с. 263.
20. Старец Силуан Афонский. Жизнь и поучения. М., 1991, с. 333, 336.
21. Прп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Серг. Посад, 1911, с. 409.
22. Прп. Макарий Египетский. Духовные беседы, послания, слова. Свято-Троице-Сергиева Лавра, 1904, с. 367.
23. Добротолюбие. Т.З, М., 1888, с. 68.
24. Прп. Симеон Новый Богослов. Слова. Вып. 2, М., 1890, с. 415.
25. Старец Силуан Афонский. Цит. соч., с. 340.

Доклад опубликован в журнале «Тамбовские епархиальные вести», № 1, 2010.

Comments are closed.