Епископ Тамбовский и Мичуринский Феoдосий

Предметы и методы преподавания в Тамбовской Духовной семинарии в 1870-1880-х гг.

В «Объяснительной записке к уставу духовных семинарий 1867 года» касательно преподавания общих дисциплин в системе духовных школ было сказано, что «необходимо удержать в семинариях и общее образование, дав ему притом, по возможности, лучшее противу прежнего развитие и направление»[1]. В целом образование оставалось гуманитарным. Основным средством усвоения знаний общего направления признавалось усиленное изучение классических языков – греческого и латинского. Это считалось основой всего гуманитарного образования. Вторым по значимости после классических языков становилась математика, которая изучалась в семинариях и прежде, но теперь ей уделялось больше внимания.

В богословском направлении предлагалось увеличить количество часов для преподавания Священного Писания, богословия и церковной истории. Рекомендовалось ввести некоторые богословские предметы и в курсы низших отделений, которые до этого времени были по большей части общеобразовательными классами. Богословский курс должен был пополниться библейской историей, обличением русского раскола и сравнительным богословием. Церковное пение стало общеобязательным. Оно было введено в сетку часов наряду с остальными предметами.

Помимо этого предлагалось сократить количество часов на изучение языков, что противоречило концептуальному положению о том, что знание языков и математики лежит в основе общего образования. Реформаторы ставили задачу изменить сам метод преподавания древних языков, который должен был состоять не в количестве отводимых на них часов, а в способе преподавания. Теперь предстояло изучать не столько грамматические формы языков и их филологические тонкости, сколько овладеть практикой их применения, больше упражняясь в чтении, разборе и сочинениях.

Новый устав рекомендовал: увеличить количество часов на изучение русской словесности и истории, ввести преподавание начальных оснований и краткой истории философии, гимнастики, исключить педагогику, оставив лишь дидактику. Новые языки по-прежнему изучались во внеклассное время.

На основании вышеизложенных положений нового устава в 1875 году было составлено новое расписание уроков, которое отличалось от расписания, действовавшего в 1873 году, и выглядело следующим образом:[2]

Предмет

1 и 2 кл.

3 и 4 кл.

5 и 6 кл.

1. Священное Писание 2 3 3
2. История русской литературы 3
3. Греческий язык 5 5
4. Латинский язык 3 4
5. Французский и немецкий языки 2 1
6. Математика 4
7. Физика 4
8. Русская граждан- ская история 3
9. Обзор философ-ских учений 4
10. История Русской Правосл. Церкви 3
11. Гомилетика 2
12. Догматическое

богословие

6
13. Нравственное богословие 2
14. Практическое

руководство

3
15. Дидактика 1
16. Чтение Отцов на греческом языке 2

В последующие годы расписание совершенствовалось и уточнялось. Чтобы привести его в полное соответствие с новым действующим уставом, в него вносились некоторые изменения. В окончательном варианте, то есть в 1880-1881 годах, семинарское расписание было таким:[3]

Предмет

1 кл.

2 кл.

3 кл.

4 кл.

5 кл.

6 кл.

1. Св. Писание 2 2 3 3 3 3
2. Греч. язык 5 5 5 5 1 1
3. Латин. язык 4 3 4 4 1 1
4. Математика 3 4 4
5. Физика 4
6. Гражд. истор. 3 3 2
7. Словесность 3
8. Нотное пение 2 3 3 1 1 1
9. История лит-ры 3
10. Логика 2
11. Рисован. и черчен. 1 1 1
12. Психология 2
13. Обзор филос. уч. 4
14. Церковн. история 6 3
15. Гомилетика 4
16. Литургика 3
17. Основное богосл. 3
18. Догм. богословие 6
19. Нрав. богословие 2
20. Практ. рук-во 3
21. Педагогика 1
22. Дидактика 1
23. История проп-ва 2
24. История раскола 1 1

Сравнивая вышеприведенные расписания, нетрудно заметить, что к 1880 году количество преподаваемых в семинарии предметов увеличилось. Если в 1875 году их было всего 16, то через семь лет стало 24. Следует отметить, что некоторые предметы прежде содержались в курсе других наук. Например, логика и психология преподавались в философских науках. Какие-то предметы были объединены и получили одно название. Если раньше всеобщая история и гражданская история России в расписании стояли отдельно, то теперь предмет назывался — гражданская история, в курсе которого изучали и всеобщую и российскую истории. К прежним предметам добавились и новые, такие как: история литературы, история проповедничества, история раскола. Следует сказать, что история раскола в Тамбовской семинарии преподавалась и раньше, но в среднем отделении. Теперь на этот предмет отводился всего один час в последнем классе.

Количество часов, отводившихся на тот или иной предмет, показывает, что принцип разделения общего и богословского образования сохранился: в первых пяти классах изучались общеобразовательные науки, а в последнем, шестом — богословские, но во всех классах преподавалось Священное Писание и значительное время уделялось греческому и латинскому языкам.

Немецкого, французского и еврейского языков в сетке основных предметов вообще нет. По поводу этих языков ректор семинарии архимандрит Димитрий еще в 1873 году приводил следующую статистику: «В 1872-1873 гг. из 76 воспитанников, обучающихся немецкому языку, на экзамене было 51, из 51 обучающихся французскому языку на экзаменах было 18, из 10 обучающихся еврейскому языку на экзаменах было 3»[4]. Было решено эти языки сделать обязательными только для тех воспитанников, которые желают их изучать и проявляют в этом успехи. В 1874 году изучающих новые языки в высшем отделении оказалось всего 13 человек.

В 1873 году было принято решение, что во всех классах семинарии будет отводиться один час в неделю на церковное пение. Ранее пение было только в начальных классах семинарии. В 1880 году церковное пение в расписании называлось нотным пением. Причиной этого стало повсеместное распространение партесного пения, для которого необходимо было знание правил гармонии и нот. С целью усовершенствования церковного пения весь богослужебный круг был положен Придворной Капеллой на четыре голоса. Составленные Капеллой обиходы были напечатаны, и Святейший Синод своим указом предписал преподавать пение именно по ним, однако из-за высокой стоимости в большинство духовно-учебных заведений они так и не поступили. Сложилась парадоксальная ситуация, когда, несмотря на то, что пение вошло в курс духовных училищ и семинарий, преподавать его приходилось по старинке и урок проходил так: преподаватель сам пел различные песнопения, а за ним начинали подпевать семинаристы. Естественно, что такое преподавание было малоэффективным. В 1882 году преподаватель церковного пения Иван Любомудров внес в Правление семинарии следующие предложения: 1. Просить у епископа Тамбовского, чтобы он исходатайствовал у директора Капеллы разрешения перепечатать из обихода необходимые песнопения с текстом. 2. Мелодии этих молитвословий основательно изучать в духовных училищах. 3. Всех семинаристов разделить по голосам, составить из них хор; в младших классах изучать теорию музыки и сольфеджио. 4. В старших классах изучать гармонию, правила составления хоров и обучения их[5]. Предложения были приняты Правлением, и с этого времени началось систематическое преподавание церковного пения в Тамбовской Духовной семинарии.

Особое внимание в семинарии уделялось изучению Священного Писания, языков и церковной истории. Еще в 1860 году епископ Тамбовский Феофан (Говоров) в одной из своих записок в адрес Правления спрашивал: «Как ухитриться, чтобы знать церковную историю?»[6]. Он же рекомендовал поднять уровень знаний по Священному Писанию. Но каких-то решительных изменений в методике и самом характере преподавания не происходило вплоть до начала 1870 годов, когда во главе семинарии встал архимандрит Димитрий (Самбикин) и в нее пришли молодые активные преподаватели.

В целях совершенствования уровня знаний учащихся в сентябре 1872 года по воскресным и праздничным дням было заведено чтение и объяснение дневного Евангелия или изложение истории праздника. До июля 1873 года этим занимался сам отец ректор. Одной из причин таких чтений стала скудость сведений об отцах Церкви в учебнике по церковной истории.

В преподавании церковной истории долгое время использовался учебник архимандрита Иннокентия (1834 года издания), который абсолютно не соответствовал требованиям новой программы. В 1872 году преподавание началось по учебнику Смирнова, однако и у него были существенные недостатки, и прежде всего слабый патрологический отдел (отсюда и возникла необходимость организовать специальные собеседования) и почти полное отсутствие необходимых карт. Чтобы как-то восполнить пробелы учебника сам преподаватель церковной истории составлял записки, которые распространялись среди учеников. Впоследствии подобные записки были составлены по целому ряду других предметов и, в частности, по истории литературы и обзору философских учений. Для преподавания богословских предметов педагоги пользовались учебниками, рекомендованными для духовных семинарий. По догматическому богословию это был известный труд митрополита Макария (Булгакова)[7].

Детализировать и совершенствовать методы преподавания помогало написание воспитанниками сочинений, которые считались определенным показателем уровня подготовленности учащихся. В августе 1873 года архимандрит Димитрий, указывая на то, что «письменные сочинения воспитанников одни из важных средств обучения»,[8] предложил представлять ректору темы сочинений воспитанников за неделю. Помощники инспектора ежемесячно должны были интересоваться в классах, даны ли темы сочинений. Отсрочка времени сдачи сочинений не допускалась и о всех не сдавших вовремя докладывалось Правлению. После рассмотрения сочинений они на один месяц возвращались воспитанникам для изучения допущенных ошибок и сделанных преподавателем замечаний, а затем сдавались в архив. Предложение ректора было принято Правлением. В дальнейшем, в ходе обсуждения процедуры проверки сочинений, со стороны ректора последовал ряд замечаний педагогам, что, в свою очередь, вызвало недовольство некоторых преподавателей. 21 августа 1873 года член Педагогического собрания священник Иоанн Назаров письменно подал свое особое мнение, не согласное с позицией ректора, в котором, в частности, говорилось: «Из предложений отца ректора видно, что не все наставники относятся к этим сочинениям так, как следовало бы относиться к ним. В числе погрешностей поставлено на вид, что некоторые из них дозволяли себе делать на полях сочинений заметки оскорбительные для учеников. Вполне согласен с тою мыслью, что не следует оскорблять учеников, я для пополнения замечания отца ректора, считаю нужным добавить несколько своих замечаний. Бывают случаи, когда нужен и резкий тон учителя в том случае, когда ученик мало того, что не осознал свои недостатки, а даже услаждается своими мнимыми достоинствами. Пример: цитата из сочинения: «Жизнь человека – ненормальное явление в мире — так что мне — плакать о потере ее? Говорю, — жизнь человека ненормальное явление в мире, потому что она не может войти в гармонию с другими явлениями мироздания». Замечание учителя на полях: «Зачем так надуваться и притворяться философом». Это замечание выставлено оскорбительным, но там же на полях замечание отца ректора: «Что за чепуха?». Принадлежащая отцу ректору заметка также оскорбительна. Отцу ректору нужно было выставить на вид Педагогическому собранию и свою погрешность. К этому я долгом своим считаю присовокупить, что не совсем педагогично поступают следящие за деятельностью наставников, когда на ученических сочинениях делают надписи: «Не выправлено, как следует»[9].

Написанию сочинений в семинарии и раньше уделяли много внимания, но теперь этому придавали особое значение, стремясь проконтролировать и проверить усвоение учениками пройденного материала. Это видно не только из того, как сочинения обсуждались на заседаниях Педагогического собрания, но и из увеличения количества тем сочинений. Если раньше их было три-четыре, то теперь по каждому предмету не менее пяти-шести. Приведем  некоторые темы сочинений, которые давались ученикам в 1881-1882 учебном году. По Священному Писанию им предлагалось ответить: «Как понять и чем объяснить идолослужение Соломона, которое представляется совершенно несообразным с его необычной мудростью?», «Можно ли указать в Священном Писании какие-нибудь данные для решения вопроса о предсмертном покаянии и обращении к Богу Соломона?». По догматическому богословию преподаватель хотел знать мнение учеников на такие темы: «Рассуждение о характере действий Божиего Промысла вообще и о попущении в особенности», «Для чего Бог допускает деятельность злых духов и не стесняет свободы человеческого действия?», «Существующие мнения о происхождении человеческих душ, основательность этих мнений и значение их для догматики», «Какие основания в Священном Писании имеет для себя догмат о переходе первородного греха от Адама и Евы путем естественного рождения на их потомков?». По нравственному богословию ученики должны были разобраться в следующем: «Выяснить понятие формальной и реальной свободы на основе исторического повествования Моисея о происхождении и падении первых людей и указать примеры идеальной доброй и злой свободы», «Справедливо ли утверждение: будто бы христианская религия требует любви к Богу и развивает нелюбовь к миру, тормозит прогресс и цивилизацию?», «В каком смысле следует понимать заповедь апостола Павла: «Непрестанно молитесь». По обзору философских учений надо было знать: «Несостоятельность учения Дарвина о происхождении видов», «Можно ли согласиться с мнением тех, которые отрицают прогресс в философии» и т.д.[10] Вышеуказанные темы сочинений, как можно заметить, предполагали, что учащиеся не просто будут списывать с книг, а проявят необходимые навыки исследователей и мыслителей. Они не были абстрактными, далекими от реальности, а, напротив, приближенными к насущным потребностям и запросам общества. Семинаристам предлагалось найти православный ответ на поставленные вопросы, руководствуясь Священным Писанием, трудами святых отцов и ученых-богословов.

Еще одно нововведение данного времени — составление преподавателями семинарии отзывов на новые учебники и пособия. В особенности это касалось пособий, издававшихся для изучения классических языков. Эти предметы чаще всего требовали от учителя творческой работы и умения правильно и грамотно распределять учебный материал. Такая работа обычно поручалась лучшим преподавателям, и они подходили к ней с большой ответственностью. Вот, например, какой отзыв дал В. Богоявленский в декабре 1875 года на хрестоматию по греческому языку, составленную Носовым: «Многие переводы статей повторяются; необходимо, по моему мнению, познакомить учеников и с произведениями Арриана и Геродота, писавших на разных диалектах … Можно сократить отдел образцов церковно-греческого языка, если во втором полугодии 4 класса будут уделять 2-3 урока в неделю на перевод экспромтом Евангелия от Луки и Деяния»[11].

Долгое время проблемой семинарского образования являлось отсутствие строгой системы оценок при проверке знаний учащихся. В первой половине ХIX века в семинарии существовала несовершенная трехбалльная система. Ее сменила еще более неудобная, когда в аттестатах выпускников появлялись такие оценки как: «весьма посредственно», «очень хорошо» и прочие. Академическое правление не раз указывало Семинарскому правлению, что в аттестате оценки должны выглядеть определенно, но ситуация не менялась. Наконец, в 1875 году, была введена пятибалльная система отметок и приняты правила о том, каких критериев должны придерживаться педагоги при выставлении оценок за ответ. Они состояли в следующем: «5 — за полный, последовательный, отчетливый и вполне сознательный при основном знании всего пройденного. 4 — полный и основательный, но с частыми вопросами преподавателя. 3 — настолько знают пройденное, что без затруднения переходят к новому. 2 — сбиваются в ответе, не могут ответить на вопросы.    1 — познания слабые»[12]. Эти правила стали обязательными как для семинарии, так и для духовных училищ. В это же время были составлены четкие правила проведения годичных экзаменов: «1. Комиссии, производящие испытания, избираются Правлением в педагогическом собрании и утверждаются епископом. 2. Комиссия должна состоять минимум из трех человек. 3. Члены Комиссий составляют расписание экзаменов. 4. Комиссии составляют ведомость воспитанников в алфавитном порядке: а) средний бал устного ответа за год, б) средний бал за все сочинения, в) средний балл за устные ответы и сочинения и оценка за экзамен, выставляемая экзаменатором и его ассистентом. В седьмой графе общий средний бал от 1 до 5. (где №5) 6. Окончательную отметку выносит Секретарь Правления в особую ведомость. 7. Испытание начинается ответом по билету. 8. Следует обращать внимание на основательность и собственные суждения воспитанников, на степень умственного развития и в какой мере усвоены знания. (где №№9 и 10) 11. Если не может ответить — дозволяется взять другой билет, но тогда будут заданы дополнительные вопросы. 12. Если отвечает удовлетворительно, но известен с плохой стороны, то берет 2-й и 3-й билет»[13].

Подводя итог, следует сказать, что в 1870-1880 гг. были заложены основы новой учебной системы в Тамбовской Духовной семинарии. Образование по-прежнему оставалось специально-богословским, однако было углублено изучение общеобразовательных предметов, классических языков, церковного пения, а также расширен круг богословских предметов. Все это гарантировало подготовку высокообразованных и ответственно относящихся к своему делу священнослужителей, стимулировало умственные способности учащихся, расширяло их духовные запросы. Однако, приведя свою учебную систему в соответствие с общим стандартом, Тамбовская семинария утратила свою миссионерскую направленность, прекратив изучать языки инородцев, проживавших в Тамбовской губернии.

Примечания

[1] Объяснительная записка к уставу духовных семинарий 1867 г. СПб., 1867. С. 1.
[2] ГАТО. Ф. 186. Оп. 81. Д. 10. Л. 206.
[3] ГАТО. Ф. 186. Оп. 86. Д. 12 . ЛЛ. 240-241 об.
[4] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 37. ЛЛ. 157-160.
[5] ГАТО. Ф. 186. Оп. 88. Д. 7. ЛЛ.
[6] ГАТО. Ф. 186. Оп. 66. Д. 2. Л. 1.
[7] ГАТО. Ф. 186. Оп. 78. Д. 15. Л. 28.
[8] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 37. Л. 160.
[9] Там же. Л. 170.
[10] ГАТО. Ф. 1886. Оп. 88. Д. 7. ЛЛ. 7-8.
[11] ГАТО. Ф. 186. Оп. 85. Д. 17. Л. 393
[12] ГАТО. Ф. 186. Оп. 81. Д. 10. Л. 383.
[13] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 37. ЛЛ. 90-93.

Comments are closed.