Епископ Тамбовский и Мичуринский Феoдосий

Преподавательский состав Тамбовской Духовной семинарии в 1860-х – начале 1880-х годов

На должность преподавателя в Тамбовской Духовной семинарии назначались выпускники одной из духовных академий Русской Православной Церкви. Учителя должны были иметь степень кандидата богословия или магистра духовных академий. К преподаванию допускались также и лица, окончившие академию, но еще не получившие ученую степень. Епархиальный архиерей утверждал претендента в должности после трех пробных уроков, данных им по тому предмету, который он намеревался преподавать. Для обучения искусствам и общим предметам устав разрешал приглашать учителей из гимназий или других учебных заведений[1].

Жалование для преподавателей с полной нагрузкой (т.е. 12 часов в неделю) определялось в 900 рублей в год; при добавочных часах полагалось вознаграждение в 60 рублей в год. Такое жалование получали лишь учителя, прослужившие пять лет; остальные получали 700 рублей в год и добавочное вознаграждение 50 рублей в год. В это же время младший учитель Тамбовской мужской гимназии за год получал до 900 рублей в год, а старший — до 1500 рублей[2]. Кроме того, учителя получали прибавку за степени: кандидат — 71,5 рублей, магистр — 100 рублей в год[3]. Из этого можно заключить, что проблема материального обеспечения педагогов Тамбовской семинарии окончательно так и не была решена, несмотря на то, что устав запрещал учителям подрабатывать в других учебных заведениях. Поэтому, невзирая на запреты, некоторые преподаватели старались улучшить свое материальное положение, читая лекции в других учебных заведениях города. Так, наставник семинарии Василий Богоявленский, будущий митрополит Киевский Владимир, помимо семинарии преподавал в Тамбовском епархиальном женском училище и мужской гимназии, а инспектор Никанор Малов оставлял свои служебные обязанности в семинарии для того, чтобы прочитать лекции в мужской гимназии.

В бытовом отношении жизнь семинарских преподавателей была довольно скромная. Холостые жили в семинарском общежитии для преподавателей, а семейные вынуждены были снимать квартиры в городе по преимуществу на ближайших к семинарии улицах. При минимальных затратах на одежду и при дешевизне продуктов питания в Тамбове проживание на квартирах хотя и было накладным, но все-таки оказывалось вполне приемлемым. В 1871 году по инициативе ректора протоиерея Михаила Зефирова положение молодых преподавателей, живших не в семинарском общежитии, а на казенных квартирах, изменилось не в лучшую сторону. Ранее наставники пользовались этими квартирами бесплатно. Отец-ректор предложил Правлению принять решение о том, чтобы впредь  квартиранты оплачивали свое проживание в размере 10 рублей в месяц. Основанием для такого предложения ректора стало повышение наставникам жалования в 1866 году; отец Михаил посчитал, что теперь они в состоянии платить за жилье сами. Против таких действий ректора решительно выступил инспектор Никанор Малов, который справедливо указывал, что экономически делать это нецелесообразно, так как из полученных денег «семинарская экономия не сможет сделать никакого употребления». Кроме того, это было бы несправедливо по отношению к самим наставникам, которые « … израсходовали 50 рублей на приведение своих квартир в приличный вид»[4]. Но в данном вопросе Правление семинарии все же осталось на стороне отца-ректора и на своем распорядительном собрании 9 октября 1871 года приняло решение, обязывающее живущих на казенных квартирах наставников вносить указанную плату за проживание.

В изучаемый период штат Тамбовской Духовной семинарии состоял из 16 педагогов. В 1870-х годах в ней появилась должность учителя пения и гимнастики. Есть сведения о 21 наставнике, преподававшем в семинарии в это время. Из них лишь 5 были в священном сане, что, по-видимому, указывает на то, что в семинарию в те годы активно привлекались к преподаванию миряне, прошедшие полный круг духовного образования и ставшие профессиональными педагогами. Все они являлись выходцами из духовного сословия и уроженцами Тамбовской губернии (из других губерний было двое). Таким образом, можно сказать, что в данный период штат семинарских преподавателей комплектовался из собственных воспитанников Тамбовской Духовной семинарии, которые, пройдя курс обучения в ней, направлялись для дальнейшего образования в академии и возвращались затем в родную семинарию в качестве наставников.

Большая часть выпускников Тамбовской семинарии — девять человек —  окончили Санкт-Петербургскую Духовную академию, четыре человека окончили Киевскую Духовную академию, трое — Московскую и двое — Казанскую. Еще два человека окончили светские высшие учебные заведения, однако они имели и семинарское образование. Из 21 педагога лишь двое имели степень магистра, остальные являлись кандидатами, что свидетельствовало о достаточно высоком уровне профессиональной подготовки семинарских наставников. Это подтверждает и деятельное участие учителей в издании «Тамбовских епархиальных ведомостей», выходящих с 1861 года, и в первые десять лет своего существования состоявших в основном из статей и очерков педагогов семинарии. За издательско-редакторскую деятельность в ведомостях также отвечали семинарские преподаватели, из которых и состояла вся редакция. Редактором ведомостей являлся ректор семинарии, цензором — инспектор.

Помимо своей учительской деятельности педагоги, как правило, больше ничем заняты не были. Они занимали лишь некоторые низшие должности внутри семинарии. Из семинарских педагогов обычно избирались помощники инспектора, библиотекарь и секретарь правления. Помощники инспектора назначались на свою должность из числа только что окончивших академию молодых наставников. При проведении перестройки здания семинарии в 1874 — 1876 годах несколько преподавателей были избраны в строительный комитет и непосредственно участвовали в его заседаниях.

Лишь трое из всех преподавателей, поступив в семинарию в конце 1840-х-начале 1850-х годов, прослужили в ней до своей отставки. Это протоиерей И. Сладкопевцев, протоиерей П. Преображенский и протоиерей П. Розанов. Остальные педагоги при первой же возможности, открывавшей перед ними широкие перспективы, переходили на более высокую должность в светские или духовные учебные заведения как в Тамбове, так и в других городах. Например, И.И. Дубасов оставил преподавание в семинарии ради Екатерининского учительского института,  И.Я. Назаров перешел на должность законоучителя в Тамбовскую женскую гимназию, Н.Ф. Червлянский перешел на должность законоучителя в Карачевскую учительскую семинарию. Принятие сана являлось несомненной возможностью для продвижения по служебной лестнице. При образовательном цензе, который имелся у семинарских педагогов, они, в случае рукоположения, могли рассчитывать на хорошее место. Однако в изучаемый период стремление педагогов посвятить свою жизнь пастырскому служению особо незаметно. Все педагоги-священники были посвящены в священный сан еще в дореформенное время и остались преподавателями и после своего рукоположения. В пореформенный период лишь В. Богоявленский в 1882 году после 8 лет преподавательской деятельности был рукоположен в священный сан и направлен служить в приходской храм города Козлова. Одной из причин, побудившей молодого педагога искать священнического звания, по замечанию одного современного исследователя, стало то, что Василий Никифорович был « … неудовлетворен педагогической деятельностью. Он не видел результатов своей работы, ему казалось, что он не на своем месте. Мысль о том, что талант, данный Богом, используется не по назначению, мучила (его) постоянно»[5].

О профессиональной деятельности педагогов семинарии можно судить достаточно основательно и объективно, так как сохранились мнения сторонних наблюдателей, а именно ревизоров, проверявших семинарию в 1876 году, то есть сразу после преобразования семинарии по новому уставу, а также в 1881 году — за три года до новых преобразований. В 1876 году ревизор, оценивая работу педагогов в целом положительно, в своем отчете по результатам проверки написал такую фразу: «Оказали надлежащую исправность в исполнении своих обязанностей». В этом же отчете он отметил и недостатки, указав, в частности, что «не все наставники смогли своевременно окончить преподавание своего предмета»[6]. Больше всего нареканий у ревизора вызвали преподаватели языков. Он отметил, что учитель латинского языка протоиерей П. Преображенский «преподает вяло, однообразно, скучно. Ученики занимаются нехотя»[7]. Далее он писал, что преподаватель В.А. Боголепов также излагает свой предмет —  греческий язык — скучно, а священник И. Галуппо вообще не умеет включить в работу весь класс. Все три преподавателя были пожилыми людьми, и главная претензия ревизора к ним заключалась в том, что они преподавали языки по старинной методике, не желая или не умея применять новые методы. Только молодой преподаватель латинского языка М. Спасский удовлетворял всем необходимым требованиям; его ревизор назвал лучшим преподавателем латинского языка в Тамбовской Духовной семинарии. Однако и у него  проверяющий нашел недостатки. По его мнению, М. Спасский был «сверх меры развязен и не совсем умеет держать себя в классе в присутствии посетителя»[8]. По результатам ревизии из четырех преподавателей классических языков был уволен священник И. Галуппо. В течение года пожилых преподавателей классических языков заменили на молодых выпускников высших духовных школ. В докладе отца-ректора в Святейший Синод за 1877 год говорится, что в сентябре на должность наставника греческого языка в семинарию поступил Муретов, в октябре уволился преподаватель латинского языка священник П. Преображенский. На освободившееся место приняли А. Быстрова, бывшего до этого преподавателем в Саратовской семинарии. В качестве наставника греческого языка в этом году был принят выпускник Московской академии Знаменский[9]. То есть сразу после ревизии практически полностью был обновлен состав преподавателей классических языков, изучение которых, по мнению ревизионной комиссии, в семинарии было организовано неубедительно.

Преподавание новых языков в Тамбовской Духовной семинарии также велось на среднем уровне, чему проверяющий нашел следующее извиняющее обстоятельство: «Успехи во французском языке весьма ограничены из-за чрезмерного многолюдства классов и недостаточно установившегося еще значения новых языков»[10]. Ревизор предложил назначить нового преподавателя немецкого языка. В это время язык временно преподавал Василий Богоявленский, который являлся преподавателем Священного Писания Нового и Ветхого Заветов.

Преподавание остальных предметов в семинарии не вызвало у проверяющего существенных нареканий, хотя почти к каждому наставнику у ревизора имелись замечания, например: преподаватель основного богословия протоиерей магистр И. Сладкопевцев, хотя и «трудолюбив», но его «философские соображения не отличаются глубиной и логичностью»; литургист Пятницкий «читает плохо, бегло, невнятно. Преподает вяло, сонно, постоянно сбивает учеников в ответах»; у учителя математики П. Розанова «ученики списывают на уроках». Не вызвали никаких нареканий у комиссии преподаватель словесности Д.Н. Астров, преподаватель гражданской истории Капацинский, преподаватель педагогики, философии, логики и психологии Д.И. Успенский, который, однако, неудачно вел педагогику и вскоре от ее преподавания был отстранен. Наивысшую похвалу со стороны ревизора заслужил ректор семинарии архимандрит Димитрий (Самбикин), который являлся большим знатоком церковной истории[11].

В 1877 году в Тамбовской Духовной семинарии появился новый   предмет – гимнастика. Первым наставником гимнастики стал поручик расквартированного в городе Тамбове Сибирского полка Юрловский. Так было положено начало традиции принимать на эту должность действующих или отставных военных. После ухода в 1882 году Юрловского на это место был принят отставной поручик И. Барсуков, который одновременно вел гимнастику и в Тамбовской мужской гимназии. Всего на гимнастику отводилось 4 часа в неделю с оплатой преподавателю 1,25 рубля за час[12].

Проводивший в 1881 году последнюю ревизию перед проведением очередных изменений в системе духовного образования член Учебного комитета действительный статский советник Лебедев в целом оценил деятельность преподавателей семинарии удовлетворительно. В определении Святейшего Синода от 7 июля 1882 года по поводу результатов ревизии, проведенной Лебедевым, отмечалось следующее: «Состояние оной (семинарии) в общем может быть признано удовлетворительным: при хорошем составе преподавателей уровень успехов учеников оказался достаточно высоким»[13]. Но в учебном плане ревизор все же отметил некоторые недостатки наставников, которые были похожи на недостатки, указанные и при ревизиях 1872 и 1876 годов, а именно: излишняя многословность преподавателей, злоупотребление непонятными для учеников терминами, излишняя снисходительность при оценивании знаний воспитанников и недостаточно внимательное отношение к их сочинениям.

Следует отметить, что в нравственном отношении преподаватели Тамбовской Духовной семинарии находились на высоком уровне. Во всяком случае, ни в имеющихся воспоминаниях бывших воспитанников семинарии, ни в фондах архива не нашлось ни одного факта, который характеризовал бы преподавателей с отрицательной стороны. Ответственно наставники относились и к своим учебным обязанностям, стараясь неукоснительно исполнять учебный план и следить за расписанием своих лекций. Церковно-общественные взгляды семинарских преподавателей в это время, в основном, можно охарактеризовать как умеренно-консервативные.

Начало очередных изменений в жизни Тамбовской Духовной семинарии можно соотнести с появлением следующего документа. 28 июля 1882 года обер-прокурор Святейшего Синода Константин Победоносцев направил на имя епископа Тамбовского Палладия циркулярное письмо, в котором, в частности, говорилось: «Мною усмотрено, что: 1. Во многих семинариях приобретаются посредством выписки на казенный счет светские журналы и газеты так называемого либерального направления, причем в некоторых семинариях выписываются за один раз по нескольку больших политических газет. 2. На выписку периодических изданий вообще затрачивается весьма значительная часть ассигнованной по штату на семинарскую библиотеку суммы. Между тем многие из современных светских журналов и газет, к сожалению, не внушают к себе доверия Правительства. Конечно, пользование подобного рода изданиями не может быть воспрещено самой учительской семинарской корпорации. Но и это, по моему мнению, следует допустить только при условии, если наставники и воспитатели будут использовать все, а держаться хорошего (1 Фес. 5,21). Печальный опыт последних двух десятилетий показывает, что подобного рода журналы и газеты на наше молодое поколение оказывают положительно вредное влияние. Я признавал бы, чтобы все подобного рода издания были изъяты из приобретенных в семинарскую библиотеку за казенный счет. А именно: «Отечественные записки», «Русская мысль», «Вестник Европы», бесполезные журналы «Дело», «Мысль» и прочее. Ограничить выписку политических газет одною газетой серьезного направления, причем желательно было бы избегать таких газет как «Голос»[14].

Библиотека Тамбовской семинарии уже много лет подряд выписывала именно указанные в циркулярном письме обер-прокурора нежелательные периодические журналы («Отечественные записки», «Вестник Европы и другие) на казенный счет, потратив на это в 1882 году 147,34 рубля. Эти журналы читали не ученики, а, прежде всего, наставники семинарии, что свидетельствует об их кругозоре и интересе из разных источников узнавать о жизни и настроениях людей как в России, так и за ее пределами.

Примечания

[1] Свод уставов. СПб., С. 52.
[2] ГАТО. Ф. 186. Оп. 82. Д. 27. Л. 9-10.
[3] Холодный Г. М. Историческая записка о Тамбовской гимназии 1786-1886 гг. Тамбов, 1886. С. 258.
[4] ГАТО. Ф. 186. Оп. 77. Д. 1. ЛЛ. 280-283.
[5] ТЕВ. 2008. №2. С. 38-44.
[6] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 43. Л. 26-27.
[7] Там же, Л. 10 об.
[8] Там же, Л. 11.
[9] ГАТО. Ф. 186. Оп. 81. Д. 19. Л. 1-6.
[10] ГАТО. Ф. 186. Оп. 79. Д. 43. Л. 14.
[11] Там же, Л. 10-14.
[12] ГАТО. Ф. 186. Оп. 88. Д. 7. ЛЛ. 134-135.
[13] ГАТО. Ф. 186. Оп. 88. Д. 4. Л. 13.
[14] ГАТО. Ф. 186. Оп. 88. Д. 7. Л. 176.

Comments are closed.